Есть художник, который ещё в начале XIX века делал то, до чего живопись официально дозреет только через сто лет, — Уильям Тёрнер. На его поздних холстах корабли, море и небо растворяются в вихре света так, что уже не разберёшь, где предмет, а где сияние. Современники говорили «мыло», «незаконченно». А он просто писал не вещи, а то, что между ними, — свет и воздух. И этим он мне близок: он раньше всех понял, что настоящий герой картины невидим.
Свет нельзя потрогать и нельзя нарисовать «как есть» — у него нет контура. Но именно он решает, что вы чувствуете, глядя на полотно. Тёрнер поставил свет в центр и отпустил всё остальное.
Что он увидел
Тёрнер увидел, что материя — это временно, а свет — постоянно. Скалы, корабли, фигуры существуют, пока их освещает. Убери свет — и нет ничего; дай ему волю — и он съедает контуры, оставляя одно сияние. Он писал бури, туманы, восходы, пожары — состояния, где мир на грани растворения, где форма вот-вот перейдёт в чистую энергию.
И он делал это телесно: перед его вихрем света вас затягивает, вы теряете опору, как в настоящей буре. Он искал возвышенное — встречу с силой, которая больше человека. Здесь я с ним заодно. Когда я строю свет в работе, я знаю: именно он, а не предмет, включит в вас состояние. Форма — только повод для света остановиться.
Где его модель для меня не полна
Но Тёрнер растворял всё в свете и оставлял вас внутри стихии — прекрасной, огромной и равнодушной. Его свет — это сила природы: она захватывает дух, но не обращается лично к вам. Корабль тонет, солнце горит, человек мал. Возвышенно — и одиноко.
Я не поправляю его — он писал правду о мощи мира, и писал гениально. Идеальной модели нет, и его не стала бы моей, даже совпади мы в каждом мазке. Просто моя карта ведёт свет из другого источника. У Тёрнера свет идёт снаружи — от солнца, пожара, неба, безразличных к тебе. У меня свет идёт из портала, из того, что рождает душу, — он направлен к вам и о вас. Тёрнер показал свет как стихию, перед которой человек исчезает. Я показываю свет как состояние, в котором человек создаёт. И то и другое — свет; вопрос в том, растворяет он вас или собирает.
Что это значит для вас
Честно, без обещаний: свет на холсте не согреет вас буквально и ничего не вылечит. Я не торгую «светотерапией».
Но то, что видел Тёрнер, вы проверяли сотни раз. Один и тот же двор в сером свете давит, а на закате вдруг щемит и поднимает. Меняется не двор — меняется свет, и вместе с ним ваше состояние. Свет — главный, хоть его и «нет» на картине. Вопрос лишь в том, какой свет наполняет вещи вокруг вас — случайный или выбранный, растворяющий или собирающий.
И всё-таки
Тёрнер за сто лет до всех отпустил форму и доверился свету — под насмешки, в одиночку. Это была смелость первооткрывателя.
Я предлагаю развернуть его открытие на один шаг: пусть свет не только поглощает мир, но и указывает в нём направление. Посмотрите в окно на свет прямо сейчас — что он с вами делает? Тёрнер доказал, что именно свет, а не вещи, ведёт вас. Я лишь хочу, чтобы этот свет вёл вас к себе, а не растворял.
Работа, о которой речь — «Радость» →
— Евгений Флейшер
Художник и инженер. Автор книг «Зачем?» и «Духовный алфавит», проекта «Искусство исцеления». Пишет картины на основе сакральной геометрии.
Об авторе и методе →