Есть художник, перед работами которого взрослые люди беспричинно плачут, — Марк Ротко. На его холстах почти ничего нет: два-три больших поля цвета, мягкие края, никакого сюжета. И при этом они бьют сильнее иных многолюдных полотен. Ротко мне близок, потому что он довёл до предела то, о чём я говорю постоянно: цвет — это не украшение, а состояние, в которое можно войти.
Он отказывался называть себя абстракционистом. Он говорил, что его вообще не занимают отношения формы и цвета, — его занимают простые человеческие чувства: трагедия, экстаз, обречённость. Прямоугольники были не темой, а дверью.
Что он увидел
Ротко увидел, что цвет и размер действуют на человека телесно, минуя рассудок. Он писал холсты огромными нарочно — чтобы вы стояли не «перед картиной», а внутри неё, чтобы поле цвета обняло периферию вашего зрения и вам некуда было отступить. Он просил вешать работы низко и близко, гасить свет. Он строил не изображение, а пространство, в котором с вами что-то происходит.
И он был прав в главном: сильное переживание не нуждается в сюжете. Не нужно рисовать горе, чтобы вызвать горе, — достаточно верной частоты цвета и масштаба, при котором вы перестаёте быть наблюдателем. Здесь я стою с ним плечом к плечу. Когда я выбираю цвет, я спрашиваю не «красиво ли» — я спрашиваю, куда этот цвет вас поставит.
Где его модель для меня не полна
Но Ротко вёл зрителя в одну сторону — вниз. Его цвет темнел с годами, поля глохли, и его последние работы — это почти чёрные врата, распахнутые в пустоту. Он и сам ушёл туда. Его холст честно доводил до края бездны и оставлял вас на этом краю.
Я не поправляю его — это была его правда, оплаченная жизнью, и я снимаю шляпу. Идеальной модели нет, и его модель не стала бы моей, будь я даже согласен с каждым мазком. Просто моя карта ведёт в другую сторону. Ротко открывал врата в пустоту; я пишу портал, из которого рождается душа. Он оставлял вас перед бездной; я стараюсь оставить вас перед светом — не потому, что боюсь тьмы, а потому что для меня любовь есть состояние, в котором из пустоты что-то создают, а не в ней растворяются. Цвет может увести в бездну, а может — открыть дверь. Я выбираю дверь.
Что это значит для вас
Честно, без обещаний: холст не заменит вам психотерапевта и ничего не вылечит. Плакать перед картиной не обязательно и не полезно само по себе — я не продаю катарсис.
Но то, что делал Ротко, вы знаете на себе. Комната одного цвета собирает, другого — давит. Небо перед грозой ложится на грудь раньше любой мысли. Цвет — это частота, и вы чувствуете её телом. Вопрос лишь в том, куда вас ведут те цвета, среди которых вы живёте, — и кто выбрал маршрут, вы или случай.
И всё-таки
Ротко потратил жизнь, чтобы доказать: два поля цвета могут вместить всё, на что способен человек, — от экстаза до обречённости. Он снял с искусства сюжет и оставил чистое переживание. Это была отвага его века.
Я предлагаю сделать с этой силой один шаг дальше: не только доводить до края, но и показывать выход. Пусть цвет не только вскрывает — пусть открывает. Посмотрите на самую большую вещь на вашей стене: куда она вас ведёт — вниз или вперёд? Ротко доказал, что цвет решает это за вас. Я лишь хочу, чтобы вы выбрали направление сами.
Работа, о которой речь — «Вдохновение» →
— Евгений Флейшер
Художник и инженер. Автор книг «Зачем?» и «Духовный алфавит», проекта «Искусство исцеления». Пишет картины на основе сакральной геометрии.
Об авторе и методе →